Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: таллорил (список заголовков)
16:05 

Нет настроения на слова, поэтому снова картиночное.

Magestic as fuck
Скетчи и анкеты на пару сопартийцев последнего квеста с Ирикой. Старое, но пусть под тегами лежит, чтоб не потерял.


Имя: Файла Леарре Летрен Шедан (Ffayla Learreh Lethren Shedan)
Возраст: 43
Раса: Наэра
Национальность/место рождения: Хосеш-Асад, Нааткаш, Виатн'аш.
Мировоззрение: Chaotic Good, последовательница Таэнри, Непризнанной богини-покровительницы нищих и воров.
Семья: Восемь сестер - 3 младших, 5 старших, все сейчас в Кридолах (Нортоур).
Класс: Плут
Престиж-Класс: Таэнрист, Вор


Имя: Шата Илвел (Онмар) (Shatah Ilvel (Onmar))
Возраст: 67
Раса: Поздние, подраса теневые.
Мировоззрение: Chaotic Evil, последовательница Непризнанной богини Увядания, Смерти от Болезней, Отравлений или Предательств. Это общая богиня-покровительница теневых.
Семья: Весь дом Дейн, в теории, но на самом деле - только ее брат Эсторил.
Класс: Искрит.
Престиж-Класс: Щитовик, Лекарь.


Имя: Алливи (Allevee)
Возраст: 794 833
Раса: Линей (восстановленный)
Мировоззрение: Neutral Evil, Atheist
Класс: Ловкач
Престиж-Класс: Загонщик, Дэйдрит, Разведчик, Картограф


@темы: натворил, Таллорил, quest, "Последний из Лэнов"

02:34 

Shyween Intro

Magestic as fuck
- Куда ты, дорогой?
Рубиновые локоны обрамляли ее прекрасное рианское лицо, делая особенно яркими необычайные голубые глаза, с нежным беспокойством смотревшие, казалось, прямо в его душу - и он остановился, пойманный у самого выхода.
Ее взгляд, внимательность и улыбка всегда одаривали его теплом, и он возвратил ей свою улыбку, лучисто-ободряющую, светлую, немного хитрую. Он вернул ей ту улыбку, что и всегда, но в этот миг она была ложью.

Переходы между мирами, путешествия по странам, радикально отличным друг от друга, внезапные перемены мест - никогда это не причиняло беспокойств. Он склонен был перемещаться, легко и с удовольствием посещая новые места и охотно возвращаясь в интересные и знакомые, его никогда не пугала неизвестность, а в окружающем он всегда находил что-то приятное - по крайней мере, в глазах других. Только в этот раз возвращаться в Вайклир было немного тяжелее, тяжелее было пересекать границы Тавенкора, въезжать в Игристую Ночь...идти по этим улицам, знакомым, давно, долгие годы назад выученным наизусть и до сих пор не забытым, вопреки всем стараниям, всем попыткам, всем разрушительным отвлекающим факторам въевшимся в память улицам, где каждый новый шаг давался с все большим трудом, каждый вдох приносил с собой дух этого места.
Возвращение к старой ране для того, кто избегает любых болезненных впечатлений неестественно в сознательном состоянии. Но он делал это сознательно. Только в этот раз.

Если пропустить ее волосы меж пальцев, они начинали искриться и блестеть, как поток звездных лучей, а если сделать это на свету, то ее волосы, казалось, становились этими лучами. Он всегда говорил, что она - его маленькая звездочка, его небесный подарок, а она смеялась смущенно и прятала лицо за своими темными волосами.
В груди начинало не хватать места, так бились его сердца, когда она смеялась; мир замирал для него, когда она улыбалась; дыхания не хватало, когда она касалась струн мандолины; он терял себя, когда она касалась его губ кончиками своих тонких пальцев.

Каждый новый шаг приносил новые воспоминания, а те резали его душу на куски вновь и вновь. Каждые десять лет, сколько помнил себя, он возвращался, зная, что ощутит все это вновь, и чем ближе он был к своей цели, тем больше рвали его душу эти воспоминания.
Каждый новый шаг делал его немного ближе к прошлому, и намного дальше - от себя.
С каждым вдохом разум был все ближе к грани.
Он коснулся резной калитки сада.

- Сыграй для меня?
Она смеется, а потом слегка прикусывает губу, озорно глядя на него. Она делает так всегда, когда у нее назревает какой-то хитрый замысел, какая-то хитрая азартная идея, в которую она непременно втянет его - он обязательно будет противиться, но сдастся, потому что ее голос, ее улыбка все равно заставят его изменить свое мнение. Он никогда не может противостоять.
- Ты можешь сыграть и сам.
Он недоуменно смотрит, как она протягивает ему мандолину, и медлит, прежде чем принять инструмент из ее изящных рук.
- Я не умею играть, - в его взгляде недоумение. В ее - азарт.
- У тебя есть чистый талант, - шепчет она, - Позволь, я подарю тебе немного своего навыка.

Каждый шаг - будто он тащит за собой неимоверный груз, тащит в гору, вот-вот норовя скатиться вниз, увлекаемый притяжением, чтобы быть в итоге придавленным этим самым грузом насмерть. Каждый шаг все труднее, каждый вдох все болезненнее, каждое воспоминание бьет все сильнее.
Он миновал первые цветы, но его путь лишь начат.

- Прекрати это. Пожалуйста. Хватит.
Она кусает губы, она встревожена, ее руки не находят себе места, то касаясь лица, то безнадежно опускаясь. Он смеется и вновь вскакивает на сцену, к своему призванию, к своему смыслу, к тому, что делает его жизнь такой живой. Его дни уже были прекрасны с ней рядом, но иногда ему хотелось немного жизни, и он нашел себя в игре.
Легкие движения его рук, его теплая, светлая улыбка, внушающая желание довериться, открыться ему, легкая музыка, свет, и рождается представление - не магия, не колдовство, лишь иллюзия, лишь ловкость рук, лишь обман. Они рады видеть обман, они счастливы быть одураченными, они сами не осознают, что падают все дальше в ловушку - ведь где один обман, там и другой.
«Я говорил с вашей мертвой матерью. Она прощает вас»
«Ваш сын не винит вас в своей смерти. Он прощает вас»
«Ваш Бог благословляет вас. У вас будут чудесные дети»
«Вас ждет счастье. Вы прощены»
«Он прощает вас»
«Они прощают вас»
Богатство, роскошь, лоск. Их нетрудно достать, когда большинство норовит отдать последнее за пару пустых, ничего не значащих слов. Главное - лишь грамотно провернуть фокус.
- Пожалуйста.
А она все просит. Просит его прекратить, вернуться к тому светлому образу, который навсегда сохранит в своей душе. Он смеется и улыбается ей - и его невероятная улыбка искренна только для нее.

Прекрасные голубые цветы искрятся в лунном свете, синие лишь тихо, едва заметно мерцают. Они - отголоски чьих-то сыновей, отцов, братьев и мужей.
Лиловые цветы двигаются, хоть ветра совсем нет. Кажется, ни поют - поют тонкими голосами потерянных сестер, дочерей, матерей.
Здесь много цветов. С каждым десятилетием их становится все больше, этих самых цветов. Для кого-то они - лишь светящееся поле одинаковых, полных скорби воспоминаний, но он всегда узнает свои цветы. Что бы ни случилось. Сколько бы ни прошло.

Смех наполняет его жизнью, этот легкий, заливистый, ясный смех.
Всегда он думал, что такая картина может только угнетать его, только давить мертвым грузом, но сейчас ему достаточно взглянуть на это создание, чтобы его сердца наполнились чистым, настоящим счастьем, таким, которое ранее он и не мог себе вообразить.
У этого создания ее темные локоны, ее темные сиреневые глаза, маленькие звезды, но его теплая, лучистая улыбка. Это создание говорит, как он, смеется, как он. Это создание - его маленькое женское воплощение.
Видя его счастье, она касается кончиками пальцев его губ и возвращает ему мягкую улыбку.
- Как долго это будет тебя так радовать? - спрашивает она, и в ее голосе нет страха или сомнения. Она знает ответ.
- Всегда.

В тишине и темноте ночного сада он слышал пение цветов, его цветов, всегда. То никогда не было безумием, хотя темная сущность внутри него всегда противилась каждому возвращению. Потому что каждое возвращение выворачивало его наизнанку, обнажая все то, что пряталось, что подавлялось, чего он сам боялся, стыдился, что он презирал.
И чем ближе возвращение к той точке, тем тяжелее давался каждый шаг.

Она злится, но она отойдет. Она всегда отходит, ведь таким она его встретила, таким она его запомнит. Игра и веселье, веселье и игра - он всегда будет несерьезным, шутливым, легкомысленным. Она понимает, но все равно иногда надеется. Иногда ей нужна опора.
- Когда ты повзрослеешь?
- Никогда! - он подхватывает свою дочь, и вместе они убегают, возвращаясь к вечной игре.

Его цветы далеко от ворот, там, где случайный прохожий не сможет их увидеть. Как и его воспоминания, его боль, эти цветы спрятаны от посторонних глаз, будто наткнувшийся на них незнакомец тем самым сорвет его печати, ворвется в его душу, разрушит хрупкое равновесие, едва не потерянное навсегда те долгие годы назад. Он и сам боится приближаться. Он сам боится нарушить себя.

Дверь открылась так тяжело, а внутри его ждала непривычная темнота. Отсутствие тепла камина его уютного света удивили его, и он не сразу ощутил, как ботинки омыл горячий поток.
Ладонь соскользнула с забрызганного дверного косяка.
Слабый источник света падал в сторону угла.

Смех сопровождал его всю его короткую жизнь - ту жизнь, которая была счастливой, наивно-счастливой.
Этот смех стал его смыслом.
Этот смех никогда не перестанет отражаться в его сознании.

Слабый источник света, небольшая фосфорицирующая ветвь. Этого достаточно, чтобы понять.
Скользкий пол, залитый темной и еще горячей кровью, ушел из под ног в тот самый миг. Осознание пронзило его позже. Полного понимания он не испытает никогда.
Попытка удержать равновесие - и рука шлепает об пол и вздымает брызги. Пустой, по-детски непонимающий взгляд цепляется за темно-сиреневые капли, стекающие с его пальцев.
И затем что-то переворачивается внутри, кромсая безмятежную душу пропавшего счастливца.
Оно разворачивается. Впервые и навсегда.

Он никогда не забудет рвущих барабанные перепонки криков, не тронувших его даже в самой малой мере.
Он никогда не забудет те глаза, смотревшие, как в акте слепой мести, одурманенной наркотиками и его собственной дающей силу кровью, разрывало его маленьких детей, смотревшие, как их невинные глаза лопались и окрашивали стены. Он никогда не забудет те чувства, что испытал убийца, когда его деяния отразились на его собственной уютной жизни, иллюзию защищенности которой он так сладко тешил, ради забавы лишая жизни случайных жертв.
Он никогда не забудет, как подчинил того убийцу своей воле, как своей кровью заставил его повторить привычные деяния на собственной матери и жене. Он никогда не забудет, как оторвал ему руки и оставил гнить, полупарализованного, захлебывающегося в крови своей, казалось, обезопасенной жизни.

А еще он никогда не забудет тот момент, когда закончилась его счастливая жизнь, и закончился он сам, когда он просто исчез, уступив место чему-то пустому и лишенному смысла.
Он потерял себя, а затем погиб. Потерял в тот самый миг, когда маленькая капелька темно-сиреневой крови сорвалась с кончиков пальцев, возвращаясь на залитый пол. Он погиб, когда увидел ее изящную руку на тонкой детской ручке их маленького создания.

Их цветы росли рядом, слабо-сиреневые, тихо приветственно мерцающие ему. Возле его цветов всегда лежит ее мандолина, его шар для представлений и маленькая ленточка.
Ноги приковывает к земле, когда он, после еще десяти лет, вновь оглядывает шелковистые лепески. Голос пропадает, когда он касается ее мандолины, но голос ему не нужен.
Он касается струн. Их теплая колыбельная наполняет ночь.

 

- Шайвин, куда ты собрался?
Он вернул ей улыбку-обман, но рианка не могла этого понять. Его приятные, ободряющие улыбки всегда одинаково согревающи, даже если в его собственной душе ледяная буря сковала все, чем он может быть.
- Просто.. прогуляюсь, - он подмигнул Лайн, а она мягко коснулась его плеча.
- Повеселись там, хорошо? - она поцеловала его в щеку и отдалилась, спеша вернуться к своим делам. Его улыбка уже пропала. Он вновь возвращается назад.


@темы: Таллорил, опять пишет, закончи уже хоть что-нибудь

16:28 

Непригодившиеся диалоги сопартийцев из квеста по уничтожению бога Ариса

Magestic as fuck
Иллиас: Рытвины напоминают следы работы каури, но я не уверен, песок слишком сыпучий.
Алливи: Ммм, сыпучий песок, где это видано.

Файла: Какая миленькая блестяшечка! Наверное, эта вещица так одинока!
Алливи: О да. Смотри, как она страдает. Составь ей компанию? А я пока замурую дверь, чтобы вас никто не нашел... в смысле, чтобы вам никто не помешал.
Файла: Ох, спасибо, Алливи!
Мийерфиан: «Они не поняли, что их сгубило», да, зеленая?

Александр: Их нужно остановить в первую очередь во имя Справедливости, Чести, Отваги, Самопожертвования...
Алливи: Парадов.
Александр: о_О
Алливи: Что? Разве мы не называем самые скучные вещи в мире?
Иллиас: Парады, знаешь ли, тоже могут быть забавными.
Алливи: Если поджечь ведущего - о да.

Деррик: Даже если ты принц, эгоизм отходит на второй план, когда вас в семье 8 детей.
Файла: Я так понимаю, о чем ты! У меня 8 сестер!
Алливи: И вот, До'Эддел, ты и спалился. Всегда знала, что ты наэр.
Мийерфиан: Все проверили карманы?

Алливи: У вас, скальных, какая-то чушь с именами, не могу понять.
Деррик: Все просто. Чем ты младше, тем меньше имен предков в твоем имени. Мою младшую сестру зовут просто Дайна. Дайна До'Эддел. Больше всего имен у моего старшего брата, Амета.
Алливи: Ага. Стало быть, каждому новому убираете по слову? А когда все закончится - что, в минус уйдете?
Деррик: Это... не совсем так. Но не скажу, что в твоей версии нет смысла.

Шата: И все-таки, уголек. Как звучит твое имя полностью?
Деррик: Деррик Болорн Луавалор Лерселл До'Эддел.
Алливи: Это дохрена лишних слов.
Шата: А твоего самого старшего брата - как его имя?
Деррик: Л'Амеот Утарден Мэлина Ховенш Суккур Болорн Луавалор Лерселл До'Эддел.
Алливи: Это ДОХРЕНИЩА лишних слов.
Деррик: Тебе стоило бы послушать собрания правящих домов. Зачитывание имен присутствующих, а это были члены многочисленных домов, где по около 20 детей... мало с чем сравнить.
Алливи: А потом вы удивляетесь, что кошки вас вырезали. Пока вы представляетесь, можно и из тараканов цивилизацию вырастить.

Иллиас: Высокая активность шарга в этих тоннелях. Я бы предложил обходной путь.
Шата: Это тоннель. Один проклятый тоннель. Где ты видишь обход, альбинос?!
Иллиас: Или мы можем выставить тебя вперед. Уверен, ты отвлечешь на себя всю их «высокую активность».
Алливи: Сто-о-о-оп. О какого именно рода «активности» идет речь?

Файла: Давайте играть во что-то! В этих тоннелях так скучно.
Алливи: Что насчет «с какого раза я попаду пинком по порхающей наэре»?
Шата: Или, может, «как долго наэра может не касаться земли, уворачиваясь от огненных шаров»?
Мийерфиан: Или, например, «кто дальше пнет наэру».
Алливи&Шата: о_О
Мийерфиан: Что? И формулировка короче, и рекорд можно сосчитать.

Александр: Мир, свобода и равноправие - вот счастливое будущее.
Алливи: Я плюшка.
Александр: о_О
Алливи: Что? Я думала, мы играем в «назови свою противоположность».
Мийерфиан: И твоя - это плюшка?
Алливи: Я худенькая.
Мийерфиан: А, ну это сразу все объясняет.

Латра'ан: Дружба - это тот нерушимый вид связи, который не оставляет меня равнодушным. После того, как мы с тобой подружились, Иллиас, я стал многое видеть иначе. Реальнее.
Иллиас: Рад помочь. Правда.
Латра'ан: Я чувствую, что мы стали ближе друг к другу. Это... удивительное чувство.
Алливи: Шата, тебе пора сокращать свое влияние. Кажется, он что-то путает в понятии «дружба».

Мийерфиан: Лайлироль, тей'ашарак, командор Лезвий Веры Ниэнт, генерал Кира, Дракон Гелиос... ну и ввязались же вы. Что дальше? Боги?
Шата: Ирика - раб Ариса, идущий против него. И, ах да, в прошлый раз мы работали кое-с-кем из Гвардии Тэнарион. Кстати, он тоже был ассассином, как ты.
Мийерфиан: Как я?
Шата: Он был риан.
Мийерфиан: Да ну.
Шата: Ага.
Мийерфиан: Вэл с вами работал? Что-то задержало его дольше, чем на неделю?
Шата: Выпивка. Лиссивен.
Мийерфиан: Уши Лиссивен?
Шата: Ага. Еще теория заговора.
Мийерфиан: Неудивительно, у Вэла в голове всегда были теории заговоров.
Шата: Он такой.
Мийерфиан: Как в итоге - убежал?
Шата: Само собой.


@темы: диалоги, Таллорил, quest, "Последний из Лэнов", опять пишет, закончи уже хоть что-нибудь

02:01 

lock Доступ к записи ограничен

Magestic as fuck
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
23:25 

lock Доступ к записи ограничен

Magestic as fuck
14 episode

URL
23:26 

lock Доступ к записи ограничен

Magestic as fuck
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
00:05 

Tales of Talloril: Resurrection, episode 12

Magestic as fuck
23:44 

lock Доступ к записи ограничен

Magestic as fuck
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
00:29 

lock Доступ к записи ограничен

Magestic as fuck
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
23:45 

Tales of Talloril: Resurrection, episode 9

Magestic as fuck
01:49 

lock Доступ к записи ограничен

Magestic as fuck
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
00:38 

lock Доступ к записи ограничен

Magestic as fuck
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
04:22 

lock Доступ к записи ограничен

Magestic as fuck
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
03:02 

lock Доступ к записи ограничен

Magestic as fuck
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
21:43 

lock Доступ к записи ограничен

Magestic as fuck
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
01:04 

lock Доступ к записи ограничен

Magestic as fuck
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
01:13 

lock Доступ к записи ограничен

Magestic as fuck
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
01:59 

lock Доступ к записи ограничен

Magestic as fuck
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL

insane

главная