Он хмурился, когда Нишка, воровато озираясь, втихаря грабила орков. Хмурился, когда видел на лице Келгара неподдельную радость при любой подворачивающейся ему возможности сломать кому-нибудь ребра. Хмурился, когда Гробнар "распевался" или внезапно решал всем что-то рассказать. Хмурился, когда Кара со зловещим выражением лица подготавливала заклинание, чтобы зарядить кому-нибудь в спину. Он был какой-то странный, "неправильный" паладин - как будто ему самому не нравился этот его "статус".
Кажется, ему было неловко в этой их компании. А Ниоке было неловко в его компании - от его ауры ей становилось слегка не по себе. И хотя она могла переносить это неприятное ощущение довольно спокойно, полудемон предпочитала думать, что неловко ей именно по этой причине.
Алкиону она предпочла не вызывать. Почему-то последнее время ей стало казаться, что ее "единственное сокровище" никто не должен видеть. Почему-то ей хотелось как будто уберечь его от всего мира, а заодно и самой спрятаться. В присутствии этого "каталмача" желание будто обострилось.
При одном взгляде на него в ее голове сразу же возникал их давнишний спор с Эми. Ниока не понимала книг, которые читала Иная, не видела в них ничего привлекательного, а та всегда рьяно отстаивала "честь" любимых историй. Во всех них был романтичный герой: с тайной в прошлом, раной на сердце, глубокой скорбью в душе, отважный, верный, обязательно голубоглазый и обязательно влюбленный в главную героиню, которая, конечно же тоже "обязательно", как бы ничего из себя особенного не представляла, но герой при этом чуть ли не при первой встрече терял от нее голову. Нет, Ниоке такие книги не нравились никогда, а вот Эми зачитывалась ими до упоения. А глядя на Касавира, тифлинг не могла отделаться от ассоциации именно с таким вот "героем", от которых теряла голову Эми. А вот Ниоку он этим раздражал.
И хотя воин он был прекрасный, это нельзя было не признать, Ниока все же надеялась, что как только они покончат свои дела с орками, Касавир уйдет. Желательно, что еще и заберет с собой Гробнара.